Профессор из Бурятии Сергей Николаев доказал силу тибетского лечения

МЕДИЦИНА БУДУЩЕГО

Профессору Сергею Матвеевичу Николаеву 82 года. За его плечами — огромный путь, перевернувший представление о фитотерапии. Признается, что порой ему хочется просто уйти на покой: жить на даче, заниматься садом и наслаждаться общением с любимыми внучками. Но когда у профессора спросили: «О каком научном проекте вы мечтаете сегодня?» — его взгляд мгновенно загорелся молодым азартом: «О фармацевтическом кластере, который формируется в Бурятии!»

Когда наука сильнее возраста

Работа в лабораториях не замирает ни на день. Команда продолжает титанический труд: они уже перевели и ввели в мировой научный оборот все основные медицинские трактаты Востока на русском, английском, испанском, французском и немецком языках.

Яркий пример — ученик профессора, доктор фармацевтических наук Даниил Николаевич Оленников. Сегодня он возглавляет передовую лабораторию медико-биологических исследований института и официально входит в престижный рейтинг Scopus (от Стэнфордского университета) как один из топ-25 самых цитируемых ученых планеты. Используя сверхсовременную масс-спектрометрию и хроматографию, Оленников продолжает дело своего учителя — разбирает сибирские травы и грибы на молекулы, выигрывает крупные гранты Российского научного фонда (РНФ) и создает технологическую основу для лекарств будущего.

Сегодня профессор Николаев не занимает директорских кресел, он трудится как рядовой сотрудник родного института. В коллективе 28 человек. Хотя ученый с грустью признает, что романтика больших открытий сегодня привлекает выпускников все меньше из-за невысоких зарплат. И все же те, кто остается, совершают настоящие мировые сенсации.

Его личная формула долголетия и душевного равновесия звучит удивительно просто: « Работать. Никому не завидовать. Тихо, мирно работать. Вот самое главное ».

— Мы очень тесно связаны с Гонконгом, Пекином, Непалом, — делится ученый . — Я сам по несколько раз бывал на стажировках в Индии и Непале, Японии и США… Мы работали бок о бок с местными лекарями, перенимали опыт и даже вместе вели прием больных.

Признание заслуг профессора Николаева давно вышло за пределы России. Сергей Матвеевич — официальный эксперт Всемирной организации здравоохранения (ВОЗ) по традиционным лекарствам. Вместе с коллегами он рецензирует международные научные труды и выступает на мировых конгрессах.

Эксперт ВОЗ и личная формула жизни

Одним из самых изнурительных испытаний стала жесткая бюрократическая борьба за государственные лицензии. За 11 лет руководства профессору пришлось пройти эту процедуру трижды. Но факультет развивался: в 2008 году Николаев открывает второе важнейшее направление — «Фармацию». В марте 2014 года факультет официально получил статус медицинского института. С егодня каждый пятый врач в Республике Бурятия — выпускник детища С. М. Николаева.

— Годы работы в качестве декана были сложными, но удивительно интересными , — делится воспоминаниями Сергей Матвеевич. — Мы многое прошли вместе с преподавателями и студентами .

Напомним, что официальный статус медицинского факультета это направление получило еще в 1999 году и Сергей Матвеевич Николаев закономерно стал его первым деканом. У факультета появился собственный дом — учебный корпус № 6 на улице Октябрьской. В кратчайшие сроки под руководством Николаева развернулись 11 профильных кафедр, а преподавательский состав вырос до 100 человек.

Первый декан

Контроль со стороны столичных гостей был жесточайшим и пристрастным. Проверялось абсолютно всё: от теории до практических навыков у постели больного. Результат поверг строгую комиссию в шок — все выпускники продемонстрировали блестящую подготовку. Из 30 поступивших до финиша дошли 29 человек. Проверку на прочность факультет прошел триумфально.

В 2001 году наступил исторический момент — первый выпуск врачей. Чтобы решить вопрос с аккредитацией, принимать госэкзамены приехали независимая комиссия из ведущих медицинских вузов Сибири и эксперты из Москвы. Многие ехали с твердым убеждением, что провинциальные «выскочки» с треском провалят базовые клинические тесты.

Триумф «университетских выскочек»

Под началом профессора открылась кафедра фармакологии и традиционной медицины, где лечебные свойства забайкальских трав изучали с точки зрения жесткой доказательной науки. Такой подход сделал выпускников БГУ штучными специалистами, умеющими совмещать стандарты Минздрава с пульсовой диагностикой и рефлексотерапией.

Чтобы молодой факультет не просто выжил, а стал конкурентоспособным, Сергей Матвеевич сделал ставку на то, чем Бурятия славилась на весь мир, — на интеграцию академической европейской науки и традиционной восточной медицины. Это стало главным «кодом уникальности» вуза.

Этот смелый шаг оправдался на все сто процентов. В 1999 году экспериментальное отделение окончательно переросло рамки биофака и превратилось в официальный медицинский факультет Бурятского госуниверситета.

Уже через год на факультете открылась кафедра общемедицинских дисциплин, и возглавить ее доверили именно Сергею Матвеевичу Николаеву. На плечи профессора легла титаническая задача: с нуля запустить преподавание сложнейших базовых предметов — от анатомии и биохимии до микробиологии и гистологии.

В переломном 1995 году первые 30 студентов все-таки были зачислены на специальность «лечебное дело» в рамках биолого-географического факультета. Вскоре это отделение вошло в состав нового классического университета.

В Улан-Удэ был открыт филиал Новосибирского госуниверситета, но он готовил лишь врачей-лаборантов, тогда как Бурятии остро требовались практикующие доктора. Понимая это, единомышленники пошли на огромный риск. Не имея на тот момент ни официального разрешения, ни лицензии Минздрава, они объявили экспериментальный набор.

Российский Минздрав занимал жесткую и непреклонную позицию: медицинское образование должно быть только в специализированных академиях. Тогда в бой за будущее региональной медицины вступила тройка единомышленников: новоизбранный ректор БГУ Степан Владимирович Калмыков, профессор Сергей Матвеевич Николаев и выдающийся хирург Илларион Митрофанович Бальхаев. Им пришлось буквально отвоевывать каждую подпись в кабинетах Москвы, доказывая право Бурятии на собственную высшую медицинскую школу.

В начале 1990-х годов Бурятия столкнулась с острейшим кадровым кризисом. Финансирование целевых мест в медицинских вузах Сибири прекратилось, и регион рисковал остаться вообще без земских и участковых врачей. Идея готовить собственных докторов прямо в Улан-Удэ казалась единственным спасением, но на пути её реализации встала глухая стена столичной бюрократии.

Врачебная тайна БГУ

Благодаря бурятской школе мир впервые увидел «Чжуд-Ши» не как религиозный памятник, а как четкое, научно обоснованное руководство по фармакологии.

Кроме того, ученые раскрыли еще одну тайну. Когда тибетская медицина пришла в Бурятию, ламы столкнулись с проблемой: многие индийские травы в Сибири не росли. За двести лет бурятские ламы-лекари (эмчи) создали секретные словари — «чжадобы». В них они записали, какими местными байкальскими травами можно заменить недоступное сырье.

Бурятские ученые смогли расшифровать этот язык. Избыток «Желчи» на поверку оказался острым воспалением, а деление трав на «холодные» и «горячие» — их реальной способностью ускорять или замедлять метаболизм клеток.

Например, старинный трактат гласит: «Когда возгорится пламя Желчи, усмири его огненным корнем на исходе луны» . Западная наука лишь разводила руками. Перевести старотибетские слова на латынь было можно, но терялся клинический смысл. Для европейских медиков главный канон «Чжуд-Ши» и красочный «Атлас тибетской медицины» долго казались лишь набором красивых аллегорий.

Профессор Николаев совместно с коллегами Т. А. Асеевой, Э. Г. Базароном и легендарным переводчиком Д. Б. Дашиевым совершил то, что оказалось не под силу зарубежным научным школам. Они перевели образный, мистический язык тибетских трактатов на понятный язык медицины и формул.

Сегодня научный центр в Улан-Удэ — единственное место в России, где древние тибетские рецепты изучают на высшем академическом уровне. Благодаря трудам профессора Николаева и его команды Бурятия стала настоящим магнитом для мирового научного сообщества. Ведь стену между древней восточной мудростью и строгой наукой удалось пробить именно здесь.

От мистики Востока — к языку формул

В этой масштабной стратегии не хватает лишь одного финального элемента для выхода на всероссийский уровень — большой современной фармацевтической фабрики, способной выпускать уникальные бурятские лекарства в миллионных объемах.

В масштабном видении профессора Николаева данный кластер должен стать мощным стратегическим альянсом, где потенциал ведущих институтов и вузов региона сливается в единое целое: Институт ОБЭБ СО РАН и Центр восточной медицины — как интеллектуальное ядро для разработки уникальных препаратов и БАДов; Бурятская сельхозакадемия — как база промышленного выращивания редких целебных растений; ученые ВСГУТУ — как создатели инновационных продуктов питания.

Сейчас это высокотехнологичное, но небольшое производство, которому остро не хватает мощностей. Однако ученый смотрит далеко вперед. Именно этот локальный опыт может лечь в основу концепции фармацевтического кластера по переработке природного сырья Байкальского региона.

Создать и выпустить новое лекарство — дело долгое и дорогое. По словам Сергея Матвеевича, на разработку одного препарата уходят от 10 до 12 лет и миллионы долларов. Чтобы уникальные разработки не остались на бумаге, а реально помогали людям, нужно производство. Первым шагом стало малое предприятие «Арура», созданное Николаевым при институте.

Взгляд в будущее

Западная медицина долго пыталась выжать из растений всего один «главный» элемент. Но бурятские ученые доказали: секрет кроется в их союзе. Действуя как единая команда, они бьют по болезни со всех сторон сразу.

— Самое простое средство должно содержать минимум три ингредиента , — подчеркивает Сергей Матвеевич. — Это принципиальный комплексный подход. В препарате должно работать не какое-то одно изолированное вещество, а множество компонентов. Они обязаны бить по разным точкам болезни одновременно. Только так организм сможет восстановиться быстрее .

В этих названиях кроются главный секрет и научная стратегия школы Николаева: эффективное лекарство никогда не должно состоять из «одной травки».

На вопрос о том, чем лечится он сам, ученый лишь улыбается: « Я практически ничего не использую ». Но все же называет несколько средств. Среди них — капсулы «Камфора-25», отлично защищающие сосуды от атеросклероза, «Атерофит» на основе байкальского шиповника, а также знаменитый швейцарский аналог тибетских рецептов «Падма 28» — мощнейший природный антиоксидант, который Николаев исследовал вместе с коллегами из Швейцарии и Израиля.

Не просто «одна травка»

— Раньше требовалось, чтобы эффективность препарата официально подтвердили одиннадцать независимых клиник , — объясняет ученый. — Исследования проходили в Душанбе, Вильнюсе, Китае, Непале, Швейцарии… Сейчас правила смягчили, достаточно четырех. Но даже при этом путь от научной лаборатории до обычной аптечной полки остается долгим и трудным .

Экспериментальные фитосборы, разработанные в Улан-Удэ, проходят строжайшую проверку в ведущих медицинских центрах страны и за рубежом.

— Та же ромашка у нас на Байкале намного полезнее и богаче по составу, чем та, что растет на юге и западе , — объясняет Сергей Матвеевич.

Простыми словами, ученые обнаружили «убийцу» клеток, нашли надежный природный щит и доказали силу тибетской медицины. Это открытие во всем мире изменило подход к лечению инфарктов и инсультов. На его основе в Институте общей и экспериментальной биологии СО РАН (Бурятия) ученые создали и запатентовали более 40 уникальных фитопрепаратов для защиты органов. Почти все эти лекарства производятся из дикорастущих трав Байкальского региона. Оказалось, что в суровом климате сибирские травы накапливают в разы больше биологически активных веществ.

В 1990 году Сергей Матвеевич и его коллеги совершили настоящий научный прорыв. Они открыли универсальный механизм, который разрушает клетки человека при инфарктах и ишемии, и доказали: обычные растения могут этот процесс полностью остановить.

Научный прорыв 1990 года

Долгое время в официальном здравоохранении просто не было четкого места для восточных методик, из-за чего практикующие врачи относились к ним с недоверием. Но Сергей Матвеевич с коллегами доказал: у натуральных препаратов есть своя, научно обоснованная зона ответственности.

— Я сам врач европейской школы, — подчеркивает Сергей Матвеевич. — И традиционная медицина, в частности тибетская, — это все-таки медицина дополнительная. Ее главная задача — работать на профилактику, восстановительный этап и предупреждение рецидивов.

Один из самых острых вопросов, который до сих пор задают Сергею Матвеевичу коллеги-медики: как древняя тибетская медицина вообще может уживаться со строгими современными стандартами? На этот счет у профессора есть четкая позиция.

Между традицией и ГОСТом

Но Сергей Матвеевич упрямо, шаг за шагом, доказывал свою правоту в лабораториях. Он не спорил, он приводил жесткие химические факты. И очень скоро «бредовые идеи» превратились в блестящую диссертацию, заставившую Москву уважать бурятскую науку.

Но куда больший скепсис вызывали научные доклады Николаева. В те годы советская медицина признавала только сугубо химические лекарства. Его задумки казались академикам «бредовыми идеями».

В 1973 году молодой исследователь отправился в аспирантуру при Первом Московском медицинском институте имени И. М. Сеченова. В Москве сибирского аспиранта встретили с легкой иронией. Из-за сочетания абсолютно русских имени, отчества, фамилии и яркой азиатской внешности столичные коллеги по-доброму прозвали его «русским бурятом».

«Русский бурят» с «бредовыми» идеями

Символично, что много лет спустя на основе своей первой «научной любви» он создал знаменитый комплексный препарат для защиты печени — «Диг-да-ши-тан».

Детальное изучение сухого экстракта горечавки легло в основу его кандидатской диссертации. Молодой ученый на молекулярном уровне доказал, что природные вещества в составе «дигды» не просто помогают гнать желчь, а буквально «ремонтируют» и склеивают разрушенные мембраны клеток печени.

Первой самостоятельной вехой в исследованиях молодого Сергея Николаева стало изучение горечавки бородатой. В тибетской медицине эту горькую траву называют «дигда» и веками лечат ею тяжелейшие патологии печени. Молодой исследователь взялся доказать, что сибирская «дигда» также обладает терапевтическим эффектом, заявленным в древних книгах.

Всё начиналось с горечавки

Огромную роль в становлении Сергея Матвеевича и самого научного направления в республике сыграл Эльберт Гомбожапович Базарон, талантливый кандидат наук и бывший хирург, который не побоялся оставить привычную практику, перейти в молодой отдел тибетской медицины Бурятского филиала Академии наук СССР и своим личным примером доказать, что здесь есть место серьезной фундаментальной науке. Став частью зарождающейся бурятской академической науки, Сергей Матвеевич твердо решил разгадать тайны восточных лекарей и перевести их многовековой опыт на строгий язык доказательной медицины.

Получив диплом, молодой специалист по распределению попал в Селенгинский район Бурятии, где три года честно отработал практикующим. Именно здесь Сергей Матвеевич впервые близко столкнулся с удивительным феноменом: местные жители помимо официальных таблеток успешно использовали для лечения рецепты тибетской медицины. Как дипломированный врач, он не мог не заметить, что древняя фармакология кочевников реально работает . Этот живой практический опыт зажёг в молодом медике исследовательский азарт.

Первое столкновение с традицией

И все же решающую роль в выборе жизненного пути сыграла Агриппина Ильинична Архичеева, главный врач местной амбулатории. Она вела в сельской школе занятия по начальной медицинской подготовке. В те годы обязательным условием для поступления в вуз было наличие трудового стажа. Целеустремленный ныгданский юноша три года отработал на кирпичном заводе и поступил в Иркутский медицинский институт.

Правнук легендарного Бажи Сергей Матвеевич родился 1 января 1944 года в селе Ныгда Аларского района Иркутской области. Его раннее детство совпало с тяжелыми послевоенными годами — временем, когда детям приходилось рано взрослеть и становиться настоящей опорой для взрослых. Вырос в семье сельских тружеников. Родители воспитывали детей в строгости, но, главное, они привили им культ образования.

В характере Сергея Матвеевича Николаева всегда чувствовалась особая порода. Его прадед Бажей Косомов (по-бурятски — Хосомы Бажи, в крещении Николай Александрович Косомов) — богатый бурятский купец и староста из рода хонгодоров. Первый крещеный родоначальник в Аларском ведомстве и основатель села Бажей в Иркутской области. Он построил там русскую церковь, открыл школу и училище, возвел кожевенный завод и шесть мельниц. Будучи близким другом иркутского губернатора, Бажи сам ездил с дарами в далекий Санкт-Петербург, где был крещен, получил высочайшую поддержку. Именно прадед дал всей своей родне фамилию — Николаевы.